.

۩ На главную

 

Тексты

«Крейсер "Суворов"»

«La Carte 13»

«Шавела»

«Грюндерфилд»

«Большие П.»

«Вагоновожатый»

«Жизнь по контракту»

«Жизнь по контракту - 2»

«Гренобль и Пифагор»

«ГЗ»

«Заговор рвачей»

«Команда, которую создал я»

«Любовь больше, чем правда»

«Чагудай»

«Записки озабоченного»

«Накафельные рисунки»

«Офелия и Брут»

«Пьесы и пьески»

«Чешуйки бытия»

Публицистика

«Записки электрического автора»

 

Контексты

Литературные афоризмы

Смешные афоризмы

Литературные анекдоты

Литературные загадки

Филологические анекдоты

Исторические анекдоты

Политические анекдоты

Детский фольклор

Детские загадки

Забавные скороговорки

Пародии на рекламу

Частушки для взрослых

Садистские стишки

Пословицы и поговорки

Неприличные пословицы и поговорки

1000 лучших фильмов

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Александр Ермак

 

Заговор рвачей

 

(детектив)

 

 

 

 

 

 

 

Аннотация

Отрывок из книги

Купить

 

Аннотация

 

Журналист, специализирующийся на криминальных расследованиях, только что закончил работу с очередным делом. Самое время отдохнуть в очень кстати  подвернувшемся санатории, но обстоятельства складываются таким образом, что он вынужден начать новое расследование.

Профессиональное чутье, азарт и человеческое сочувствие помогают журналисту обнаружить в безобидных, казалось бы, фактах реальную угрозу не только для десятков тысяч больных, но и для миллионов здоровых людей. Журналист решает остановить компанию, намеревающуюся заработать на здоровье людей. И, в конечном итоге, это ему удается. Журналист разоблачает бандитов в белых халатах, выдумывающих несуществующие болезни, применяющих дорогие, но неэффективные лекарства, специально превращающих здоровых людей в больных – в потребителей медицинских  препаратов и услуг.

Книга заставляет не только переживать за героев, но и задуматься над тем, как выжить в современном мире больших фармацевтических корпораций и врачей, наплевавших на клятву Гиппократа.

 

 

 

 

 

 

Отрывок из книги

 

Я проспал ужин в санатории. Но это было не страшно. Можно было поесть и у Самсона.

Мы поужинали вместе с Анной. Она тоже пришла голодной:

– У нас в «Янтаре» сегодня какие-то макароны. Кисель. А хочется похрустеть чем-нибудь зелененьким.

Я подозвал Самсона:

– Дама желает чего-нибудь зелененького. Ну и, конечно, дай нам твоего домашнего красного – «От Георгия». И шашлычок не забудь.

– Сейчас все сделаем, красивые мои.

Мы хрустели перчиками-огурчиками. Впивались в сочное мясо. Поцеживали замечательное терпковатое красное. На душе и в животе стало тепло…

Потом гуляли по парку. И все, вроде бы, было так чудесно. Но я никак не мог расслабиться. Внутренне был очень напряжен. Я все ждал, что вчерашняя  и позавчерашняя болезнь ко мне вернется вновь. Напряжена была и Анна. Но все было в порядке. Меня не шатало. Никаких радуг и летающих Розендорфов вокруг. И Инесса не тянулась ко мне фантастически огромными губами...

И утром не болела голова. И желудок. Я снова был в полном порядке.

– Вот видишь, и не надо мне ни к какому врачу, не нужна мне медицина, – расцеловал я Анну, – я здоров. Здоров как волчебык! Нет, как быковолк!..

На завтраке в «Медозе» официантка санатория спросила меня:

– Вы вчера не ужинали. Вам что-то не понравилось?

– Нет, что вы. Все замечательно. Просто не получилось. Не успел.

Она улыбнулась:

– Надеюсь, сегодняшний завтрак вам понравится.

Я придвинул к себе тарелку. Похоже на какую-то кашку. Запах такой приятный. Наверное, действительно очень вкусно.

Я отодвинул тарелку. То, что было со мной два дня подряд, случалось в одно и то же время. После ужина. После ужина в «Медозе». Оба раза я чувствовал себя очень необычно. И самое главное: и в первый, и во второй вечер я становился очень говорливым. Мне хотелось рассказывать, рассказывать что-либо всем подряд, первому встречному. А оба раза первым, кого я встречал после ужина, был доктор Розендорф. И оба раза Инесса приглашала зайти к нему после ужина. Именно к нему…

Вчера я ужинал не в «Медозе» и был в полном порядке. Я тут же вспомнил, что по информации главврача «Пальмиры» Запалину у Самсона подмешали в вино какой-то медицинский препарат, воздействующий на память. Это, очевидно, сделали двое «его друзей», которые привели затем Запалина в санаторий. Теперь они знакомы и мне – один в красной бейсболке и другой – с длинной косичкой.

Может ли быть такое, что и мне в «Медозе» подмешивают что-то для того, чтобы я стал более разговорчив, болтлив? А почему бы и нет? Такой препарат весьма вероятно существует. И он вполне может быть у того же Розендорфа. Врач такого уровня наверняка имеет доступ абсолютно к любому медикаменту.

Судя по всему, два дня подряд мне давали одно и тоже лекарство, которое давало и побочные эффекты в виде галлюцинаций. И почему бы им не попытаться разговорить меня  в третий раз?

Я посмотрел на кашку. Вдохнул ее вкусный запах. Почувствовал, что побежали слюнки. В предвкушении даже заурчал живот. А может, я просто становлюсь слишком подозрительным? Может, за эти дни всего лишь переболел каким-нибудь летним гриппом, который усиливается к вечеру? И поэтому чувствовал себя не очень хорошо? Но я еще никогда не слышал, чтобы болтливость сопутствовала какому-нибудь обычному заболеванию.

Я сказал желудку «подожди» и не стал завтракать в своем санатории. Но чтобы не вызывать подозрений, я покопался ложкой в каше, раскрошил бутерброд, поковырял ножом в тарелочке с маслом.

Этим утром Инесса не подошла ко мне. Но на выходе из столовой меня поджидал сам доктор Розендорф:

– Зайдемте ко мне.

– С удовольствием.

Зайду. Нельзя же постоянно избегать его приглашений. И к тому же сейчас я себя полностью контролирую, ничего лишнего не разболтаю.

В кабинете Розендорф пригласил присесть в кресло, спросил:

– Вы не ужинали вчера?

Я улыбнулся:

– Не получилось. Вы же знаете, красивые девушки иногда могут помешать своевременному приему пищи.

Доктор кивнул:

– Да-да, конечно. И все-таки жаль. Шеф-повар нашего санатория очень огорчается в подобных случаях.

Я сделал несколько тревожное лицо:

– Не хотелось бы его обижать, он готовит прекрасно. Это девушки виноваты.

Розенфорд снова кивнул:

– Понимаю-понимаю, – оглядел меня, – и как чувствуете себя сегодня?

– Честно говоря, не очень. Наверное, вчера немного перебрал с алкоголем.

Главврач предложил:

– Может быть, дать вам что-нибудь для поправки? Тогда вы скорее в себя придете. Медицина вам поможет. Витаминчиков вам дадим, еще чего-нибудь полезного от депрессии, так сказать, от похмельного дисбактериоза…

Я отказался так же, как и в предыдущие дни, когда он предлагал таблетки:

– Думаю, не стоит. Надеюсь, после бассейна мне станет легче.

– Что ж, как хотите. Но тогда, может, на всякий случай измерим вам температуру, давление. И поболтаем о чем-нибудь интересном нам обоим. Думаю, у нас есть общие для обсуждения темы…

Да, доктор уверен, что я позавтракал и «принял» его лекарство. Думает, что меня уже распирает желание поделиться с ним всем, что я знаю.

Я с готовностью согласился:

– Да-да, с удовольствием. Измерим температуру, померим давление, поболтаем…

Я приготовился прикинуться очень болтливым. Настолько,  чтобы Розендорф начал задавать интересующие его вопросы. По ним я бы, наверное, смог бы понять, что именно интересует главврача «Медозы» в тетради Запалина. Мне этот разговор был нужен так же, как и ему. Но тут в дверь постучали. Розендорф бросил:

– Войдите.

На пороге возникли двое крепких мужчин в униформе. С пистолетами на боках. В руке одного из них был кожаный портфель:

– Доктор Розендорф?

– Да, – откликнулся врач.

– Вам пакет.

– Давайте.

Видимо, старший из них строгим голосом сказал:

– Предъявите, пожалуйста, документы и распишитесь в получении.

Розендорф похлопал себя по карманам:

– Минуточку, – полез в сейф.

Я рассматривал гостей в униформе и с пистолетами. В санаторий прибыла специальная курьерская почта. Это тебе не фигли-мигли и даже не хухры-мухры. Что же такого особенного в пакете, который эти ребята доставили?..

Розендорф наконец нашел свои документы, расписался. Курьеры вышли.

Главный врач «Медозы», переключивший свое внимание на пакет, судя по всему, ожидал теперь, что выйду и я. Но мне некуда было торопиться. Очень хотелось узнать, что же в этом пакете, доставленном такой вот суперспециальной почтой… Чем дальше, тем больше «Медоза» интересовала меня. У этой компании договор с нашей газетой. Она упоминается в записках Запалина. Ее главврач ищет эти записки. Ее календарь висит в дежурной части милиции…

Нет, я определенно не торопился:

– Доктор, вы знаете, а может быть, это вовсе и не алкоголь на меня так подействовал? Я припоминаю, что не только вчера, но и позавчера не очень хорошо себя чувствовал. Может, мне действительно на всякий случай температуру померить, или давление, или еще что-нибудь. Живот чем-нибудь просветить. И, может, я напрасно отказывался от ваших лекарств, от медицинского, так сказать, вмешательства? Вы про витамины, кажется, говорили…

Розендорф должен поверить. Ведь он знает, что мне позавчера действительно было плохо. И то, что не спешу уйти, не поболтав, тоже очень правдоподобно.

Да, похоже, очень любопытные документы. Розендорфу явно стало не до меня, но он все же сделал усилие и вежливо согласился:

– Хорошо, сейчас я дам вам термометр. Подержите, а потом и давление измерим…

Доктор положил пакет на стол. Достал термометр и указал мне за перегородку. Там была кушетка, на которую я и присел.

Было понятно, почему он загнал меня сюда. Из-за перегородки не видно Розендорфа. Но я слышу звук вскрываемого пакета, шуршание каких-то бумаг. Все-таки документы? Очень, очень бы  хотелось на них взглянуть.

Тишина. Время от времени ее нарушает шуршание перелистываемых страниц. Главврач, видимо, что-то бегло читает. Потом он нажал на кнопку селектора:

– Инесса, зайдите ко мне.

Не прошло и минуты, как в дверь постучались:

– Это я, доктор.

– Заходите, Инесса… Как там у нас идет подготовка к съезду наших представителей? Времени остается все меньше и меньше…

– Все вроде бы по плану, по графику… Все необходимые помещения санатория готовы… Оборудование установлено…

– Хорошо, Инесса, отслеживайте график и дальше. И вот еще что…

– Да, доктор?

– Вот документы к съезду наших представителей. Нужно сделать копии для всех участников. Точно по количеству присутствующих людей – ни больше, ни меньше.  Затем пронумеруйте, пожалуйста, копии. За каждым из участников съезда представителей «Медозы» должен числиться определенный экземпляр. Имейте в виду: и исходные документы, и копии вы никому не имеете права показывать. Храниться они должны только в моем сейфе.

– Хорошо, – ответила Инесса, – я все сделаю...

Инесса вышла. И снова тишина. И снова Розендорф нарушил ее, зашуршав бумагами. Он, похоже, напрочь забыл про меня, упрятанного за перегородку.

Я подал голос:

– Доктор, а градусник уже можно вынимать…

– Градусник? Да-да, конечно…

– Нормальная у вас температура.

Я не торопился встать с кушетки:

– А может, что-нибудь еще померим? Мне кажется, что, с точки зрения медицины, я не уделял ранее достаточного внимания своему организму. Честно говоря, до приезда сюда я даже и не подозревал, что у меня столько таких важных органов: желудок, кишечник, почки, печенка, селезенка, желчный пузырь, поджелудочная железа,  простата…

Доктор остановил меня:

– Да-да, конечно, нужно серьезно относиться к своему организму. И следующий раз мы поговорим и о вашей поджелудочной, и о кишечнике, и о простате подробнее. А сейчас, извините, мне нужно срочно поработать…

– А витамины? От депрессии, так сказать? От похмельного дисбактериоза?

– Попозже, попозже…

Розендорф был задумчив и, очевидно, не настроен на беседу, ради которой меня собственно и пригласил в кабинет. А может, вообще забыл о намеченном со мной разговоре. Что же это за документы такие?..

Анна пришла на встречу с цветами. Теперь уже я, занятый своими размышлениями, был не очень внимателен к тому, что говорит мой собеседник. Собеседница.

Анна вертела букет в руках:

– А почему ты не спрашиваешь, откуда у меня цветы?

Я автоматически спросил:

– Откуда у тебя цветы?

Она игриво потупила взор:

– Лучше не спрашивай.

– Лучше не спрашивай?

– Да, – притворно вздохнула она, – мне подарил их один мужчина…

– Один мужчина…, – повторил я, продолжая думать о своем и  не особо улавливая смысла сказанного Анной.

– Да, – подтвердила она, – можно сказать, поклонник…

– Какой еще такой поклонник?

– Фу, – положила Анна цветы на столик. – Ну наконец-то, ты, кажется, начал замечать мое присутствие и обращать внимание на то, что я говорю.

– Ну, извини и расскажи, расскажи про своего новоявленного поклонника.

Анна не долго мучила меня:

 – Ладно уж, так и быть… А поклонник у меня не новоявленный, но очень странный. Сегодня он у нас из «Янтаря» выписался, домой поехал. Этот мужчина в последние дни сам не в себе был. Говорят, ни с того, ни с сего целую ночь просидел на лавочке возле санатория. Все давно привыкли, что он такой живенький, веселый, ко всем подряд женщинам пристает. Я тебе не рассказывала, потому что это у него так, в шутку, происходило. А женщинам, конечно, всем приятно было, что на них внимание обращают. Все с ним как бы понемножку заигрывали. Но вот, с той самой ночи на лавочке у санатория он стал какой-то не такой…

Я переспросил:

– Какой-то не такой?

– Да, – кивнула Анна, – какой-то пришибленный, что ли. Никто в санатории ничего понять не мог. Мы и у врачей в нашем «Янтаре» спрашивали, может, у человека диабет так проявляется или желудок барахлит. А они, по-моему, просто отговариваются: «Депрессия у человека». А что-почему непонятно. Мы, конечно,  его самого расспрашивали. Может, какое-нибудь несчастие случилось? А он ничего объяснить не может. Да и такой неразговорчивый стал. Отвечает через силу. Странный, очень странный... Думали, так и уедет из санатория в таком состоянии, в депрессии. Но сегодня, вот, он вроде отошел, повеселел. Медицинский персонал благодарил. Женщин конфетами угощал. А мне даже цветы подарил. Единственной из всех, между прочим…

– Красивые цветы…, – неясная мысль пришла мне в голову, –  Говоришь, целую ночь просидел возле санатория.

– Да, вроде бы так…

Эта история с «поклонником» начинала становиться мне все более интересной:

– А я видел этого мужчину раньше? Может, сталкивался с ним у вас в санатории, когда приходил к тебе?

Анна понюхала букет:

– Может, и сталкивался. Хотя вряд ли…

Я показал руками:

– Он крепкий, коренастый, плечи широкие, живот такой...

– Что ты, – улыбнулась Анна. – Щуплый такой. Толкни – и упадет.

– А что он обычно носит? Джинсовый костюм?

Анна покачала головой:

– У него как-то с костюмами не очень. Да и вообще, по-моему, с одеждой. Он все время чуть ли не в одной и той же клетчатой рубашке ходит.

Я так и знал:

– В клетчатой рубашке?

– В клетчатой рубашке.

 Я аж хлопнул себя по коленке. Анна удивилась:

– Что с тобой?

– Так, ничего. Одну важную вещь вспомнил.

Без сомнения, это был тот мужчина, которого у меня на глазах увезли в «первую городскую психиатрическую больницу». Значит, в ту ночь это действительно был спектакль для меня.

И мужчина не артист. Он не подыгрывал. Он просто оказался случайной жертвой. Тогда на дороге ему вкололи какое-то очень сильное успокоительное. От которого он, кажется, слава богу, отошел. И еще до отъезда домой. Можно только порадоваться, что для него все обошлось так легко. А мог бы и, как Запалин, память потерять…

Да, это точно был тот самый мужчина с ночной дороги. Мужчина, которого увезли в светлом фургоне без опознавательных медицинских знаков. В фургоне, который не захотела искать милиция…

Чем больше я понимал это, тем больше мне становилось не по себе. Совершенно определенно, кто-то очень сильно интересуется мной, пытается заставить меня избавиться от тетради Запалина.

Это, конечно, не парни. Те, что один в красной бейсболке и другой – с косичкой. Они просто исполнители.

И это, разумеется, не цыганка. Ее, скорее всего, просто за деньги попросили заговорить со мной на улице, погадать мне и, как бы между прочим, уговорить меня отдать тетрадку, что называется, по-хорошему. А вот когда я не понял тонкого намека, то стали действовать грубее. У меня на глазах ввели первому встречному лекарство, увезли его в неизвестном направлении. Мол, и с тобой может случиться так же. И когда я опять же не понял, то от намеков и угроз перешли к прямым действиям – прямо в санатории подсыпали мне в еду препарат, «разговаривающий» человека.

Розендорф. Доктор Розендорф. Без всякого сомнения, это он. И он уверен, что тетрадь у меня?

И что будет дальше? Что будет со мной? Это, наверное, зависит от степени важности информации, содержащейся в желтой тетради…

Я очень внимательно читаю записи Запалина. Я многое понимаю с трудом. Осознаю, что плохо учил некоторые предметы в школе. Но вот, похоже, пришло время пройти курс биологии. И, очевидно, прав был главврач другого санатория – это не записки больного человека, а, действительно, научный поиск – практически медицинская диссертация:

 
 

«…лечение идет очень эффективно. Когда знаешь, что лечишь и чем это нужно лечить. Конец депрессии…

И вот к какому главному выводу я прихожу – не существует таких болезней как дисбактериоз, СРК (синдром раздраженного кишечника), НЯК (неспецифический язвенный колит). Они – лишь симптомы, проявления инфекционного заболевания. За каждым гастритом, колитом, энтеритом, проктитом, за каждым воспалением, за каждой язвой, молочницей-кандидозом стоит конкретный возбудитель – кандида, клебсиелла или еще какой-нибудь протей со стафилококком. И болезнь нужно лечить не антибиотиками «широкого действия», как делают ..е врачи, а препаратами для конкретного возбудителя. И, главное, укреплять иммунитет, но укреплять взаправду, а не «понарошку», подсовывая организму вместо того, что ему действительно нужно, никчемные синтетические витамины….

Появляется драйв. Я уже почти нормально работаю. По нескольку часов провожу над эскизами. Не обращаю внимания на живот. Меня уже не так утомляет физическая работа. И на меня вновь стали обращать внимание женщины. Это верный признак того, что я выздоравливаю – у них чертовское чутье на здоровых мужчин. И что особенно приятно: я снова стал обращать на женщин внимание. Вернулась потенция. Во мне вновь проснулся мужчина. Как это здорово!

Три месяца позади, и я стал себя чувствовать практически здоровым человеком. Вот что значит правильно поставить диагноз и назначить правильное же лечение. Еще семь лет назад все это могла сделать представитель официальной медицины – гастроэнтеролог Егорова. Но она, назначив мне антибиотики, начала меня медленно, но верно убивать.

Потом к процессу подключились и другие врачи. И за семь лет я насобирал кучу болезней и диагнозов: дисбактериоз, молочница-кандидоз, холецистит, бронхит, панкреатит, проктит, неспецифический язвенный колит, стоматит, ринит, гастрит, рефлюкс-эзофагит, баланопостит, уретрит, эпидидимит, синдром раздраженного кишечника, латентный диабет, астенический синдром… И как только выдержал мой бедный организм? Сердце? Поджелудочная? Как выдержала моя психика? И не займись я сам собой, сколько бы еще протянул? Слабеющий, разрушающийся организм окончательно добила бы какая-нибудь элементарная мощная инфекция – та же кандида или клебсиелла. И стояла бы уже моя могилка, украшенная венками от друзей и близких. Вот только не было бы на этой могилке венка от гастроэнтеролога Егоровой. На всех угробленных ею людей ее зарплаты едва ли хватит…»

Чем дальше я читаю желтую тетрадь, тем больше думаю о «Медозе». Дело явно не в одном лишь увлечении доктора Розендорфа теорией дисбактериоза. Медицинские препараты, продукты «Медозы» несколько раз упоминаются в записках Запалина. Однако трудно представить, что именно из-за этих упоминаний сотрудники компании так хотят заполучить эти записи. Так хотят, что даже способны пойти на преступление. Отравить Запалина. Похитить на ночной дороге случайно подвернувшегося человека. Подсыпать мне в еду психотропный препарат.

«Выздоровев, мне бы забыть неприятные годы. Но не могу – семь лет вычеркнуто врачами из жизни… И еще я не могу не думать о том, что "примерно 15-20% взрослого населения Земли страдают от СРК (синдрома раздраженного кишечника)", и о том, что "ученые-медики не смогли установить органическую причину возникновения СРК"...

Неужели я – единственный человек, который справился с этой болезнью, а заодно еще с панкретитом, молочницей, ринитом и массой других "попутных" болезней? Если это так, то я не вправе оставить других больных мучиться. Мне нужно обязательно рассказать о том, что произошло со мной, о том, к каким выводам мне удалось прийти в процессе борьбы одновременно и с болезнями, и с врачами. Я должен опубликовать свои записи. Они сберегут многие, многие жизни…»

 

Я снова задумался. Конечно, охота за тетрадью Запалина идет не из-за этих горьких, выстраданных им упреков к медицине. Ведь жалоб на врачей и без него хватает. Тогда что же, что же в этой уже прочитанной мною тетради так возбудило «Медозу»?

Я не жалею времени, я забываю про обед, я снова и снова листаю тетрадь. И снова, и снова не нахожу ответа. Как тщательно я ни изучаю записи Запалина, но ключик к разгадываемой мною загадке явно не здесь…

 
 
       

 

Купить

книгу «Заговор рвачей» в интернет-магазине 

«Amazon Kindle Store»

«ЛитРес».

۩

 

     
 

 

Купить, скачать, читать книги Александра Ермака